Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись
из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в
разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные
места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им
мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да
разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на
месте, видит
из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Место моего восседания было
из чистого злата и хитро искладенными драгими
разного цвета каменьями блистало лучезарно.
Я так думал вслух, при купцах, и они согласились со мною. С общей точки зрения оно очень хорошо; а для этих пяти, шести, десяти человек — нет. Торговля в этой малонаселенной части империи обращается, как кровь в жилах, помогая распространению народонаселения. Одно
место глохнет, другое возникает рядом, потом третье и т. д., а между тем люди разбредутся в
разные стороны, оснуются в глуши и вместо золота начнут добывать
из земли что-нибудь другое.
Штиль, погода прекрасная: ясно и тепло; мы лавируем под берегом. Наши на Гото пеленгуют берега. Вдали видны японские лодки; на берегах никакой растительности. Множество красной икры, точно толченый кирпич, пятнами покрывает в
разных местах море. Икра эта сияет по ночам нестерпимым фосфорическим блеском. Вчера свет так был силен, что из-под судна как будто вырывалось пламя; даже на парусах отражалось зарево; сзади кормы стелется широкая огненная улица; кругом темно; невстревоженная вода не светится.
Капштатский рынок каждую субботу наводняется привозимыми изнутри, то сухим путем, на быках, то
из порта Елизабет и Восточного Лондона, на судах, товарами для вывоза в
разные места.
«Где же вы бывали?» — спрашивал я одного
из них. «В
разных местах, — сказал он, — и к северу, и к югу, за тысячу верст, за полторы, за три». — «Кто ж живет в тех
местах, например к северу?» — «Не живет никто, а кочуют якуты, тунгусы, чукчи. Ездят по этим дорогам верхом, большею частью на одних и тех же лошадях или на оленях. По колымскому и другим пустынным трактам есть, пожалуй, и станции, но какие расстояния между ними: верст по четыреста, небольшие — всего по двести верст!»
После того один
из нас взял топор и начал рубить у акулы понемногу ласты, другой ножом делал в
разных местах надрезы, так,
из любознательности, посмотреть, толста ли кожа и что под ней.
Для особенно почетных и знатных посетителей
из мужчин отведены были даже совсем уже необыкновенные
места сзади стола, за которым помещался суд: там появился целый ряд занятых
разными особами кресел, чего никогда у нас прежде не допускалось.
Наказания были
разные: каторжные работы — значит отхожие
места и помойки чистить, ссылка — перевод
из главной булочной во вторую. Арест заменялся денежным штрафом, лишение прав — уменьшением содержания, а смертная казнь — отказом от
места.
— Потому, что хлебушко заботу любит. Выпечка-то выпечкой, а вся сила в муке. У меня покупной муки нет, вся своя, рожь отборную покупаю на
местах, на мельницах свои люди поставлены, чтобы ни соринки, чтобы ни пылинки… А все-таки рожь бывает
разная, выбирать надо. У меня все больше тамбовская, из-под Козлова, с Роминской мельницы идет мука самая лучшая. И очень просто! — заканчивал всегда он речь своей любимой поговоркой.
Шумела молодая рощица и, наверное, дождалась бы Советской власти, но вдруг в один прекрасный день — ни рощи, ни решетки, а булыжная мостовая пылит на ее
месте желтым песком. Как? Кто? Что? — недоумевала Москва. Слухи
разные — одно только верно, что Хомяков отдал приказание срубить деревья и замостить переулок и в этот же день уехал за границу. Рассказывали, что он действительно испугался высылки
из Москвы; говорили, что родственники просили его не срамить их фамилию.
Читатель ошибется, если вообразит себе женьшеневую плантацию в виде поляны, на которой посеяны растения.
Место, где найдено было в
разное время несколько корней женьшеня, считается удобным. Сюда переносятся и все другие корни. Первое, что я увидел, — это навесы
из кедрового корья для защиты женьшеня от палящих лучей солнца. Для того чтобы не прогревалась земля, с боков были посажены папоротники и
из соседнего ручья проведена узенькая канавка, по которой сочилась вода.
Разумеется, и творческое «да будет» Fiat, которое так часто встречается у Беме, получает соответствующее истолкование не в смысле повеления (Fürsatz), но в смысле — силы Божества, его природной мощи, потенции бытия и в таком смысле в
разных выражениях определяется оно во многих
местах: «вожделение (Begierde)
из вечной воли безосновности есть первый образ (Gestalt) и есть Fiat или Schuf [Создание, творение (нем.).].
Устье Билимбе находится около горы Железняк (460 м), состоящей
из кварцевого порфирита, прорезанного в
разных местах жилами глубинной зеленокаменной породы, дающей при разрушении охристо-желтый дресвяник.
Правда, здесь судят за преступления, но многие дела прекращаются за ненахождением виновных, многие возвращаются для дополнения или разъяснения подсудности или останавливаются в производстве за неполучением необходимых справок
из разных сибирских присутственных
мест и в конце концов после долгой волокиты поступают в архив за смертью обвиняемого или за невозвращением его
из бегов, а главное, едва ли можно положиться на данные следствия, которое ведут молодые люди, нигде не получившие образования, и хабаровского окружного суда, который судит сахалинцев заочно, по одним только бумагам.
Обещали
разных хозяйственных предметов на 1000 рублей и по 4 головы
разного скота на каждую семью, но когда отправляли переселенцев на «Манджуре»
из Николаевска, то не было ни жерновов, ни рабочих волов, лошадям не нашлось
места на судне, и сохи оказались без сошников.
В эту совсем почти заброшенную Асафову избу пришли воровские други его, а пришли врознь и в
разное время, один пришел с одной стороны Осиповки, другой — с другой, чтобы, в случае коли бы накрыли, не заметили бы по следу, что двое зараз
из одного
места приходили к Асафу.
Тем
из обительских матерей, что приписаны были по ревизии к
разным городам и селениям, велено было иметь там всегдашнее пребывание без кратковременной даже отлучки в скиты и другие
места.
— По
разным обителям ту песнь поют, матушка… — скромно ответил Василий Борисыч. — И по домам благочестивых христиан поют… Выучился я петь ее в Лаврентьеве, а слыхал и в Куренях и в Бело-Кринице. А изводу [Курени, или Куреневский — раскольничий скит в Юго-Западном крае. Извод — редакция, а также
место происхождения или указание на
место происхождения.] она суздальского. Оттоль, сказывают, из-под Суздаля, разнесли ее по обителям.
Оглушающий говор рабочего люда, толпами сновавшего по набережной и спиравшегося
местами в огромные кучи, крики ломовых извозчиков, сбитенщиков, пирожников и баб-перекупок, резкие звуки перевозимого и разгружаемого железа, уханье крючников, вытаскивающих
из барж
разную кладь, песни загулявших бурлаков, резкие свистки пароходов — весь этот содом в тупик поставил не бывалого во многолюдных городах парня.
Долго оставался в Дерпте и целый отряд корпуса топографов, с училищем; была русская пробирная палатка, русская почта,
разные другие присутственные
места; много колониальных лавок, содержимых нашими ярославцами; а на базар приезжали постоянно русские староверы, беспоповцы
из деревни Черной.
В летние знойные дни протягивали по всему двору, от кладовых амбаров до погреба и от конюшен до столярной, длинные веревки, поддерживаемые в
разных местах рогульками
из лутошек.
Ценсура сделала
разные урезывания и вырезывания, жаль, что у меня нет ее обрезков. Несколько выражений я вспомнил (они напечатаны курсивом) и даже целую страницу (и то, когда лист был отпечатан, и прибавил его к стр.). Это
место мне особенно памятно потому, что Белинский выходил
из себя за то, что его не пропустили.
— Итак, этот-то господин, много потерявший
из любви к наукам, сидел в куртке перед своим письменным столом; подписав
разные протоколы и выставив в пустом
месте достодолжное число ударов за корчемство, за бродяжество и т. п., он досуха обтер перо, положил его на стол, взял с полочки книгу, переплетенную в сафьян, раскрыл ее и начал читать.
— Приготовим! — сказала докторша и, несколько величественной походкой выйдя
из спальни мужа, прошла к себе тоже в спальню, где, впрочем, она стала еще вязать шерстяные носки. Доктор же улегся снова в постель; но, тревожимый
разными соображениями по предстоящему для него делу, не заснул и проворочался до ранних обеден, пока за ним не заехал исправник, с которым он и отправился на
место происшествия.
Когда вскоре за тем пани Вибель вышла, наконец,
из задних комнат и начала танцевать французскую кадриль с инвалидным поручиком, Аггей Никитич долго и пристально на нее смотрел, причем открыл в ее лице заметные следы пережитых страданий, а в то же время у него все более и более созревал задуманный им план, каковый он намеревался начать с письма к Егору Егорычу, написать которое Аггею Никитичу было нелегко, ибо он заранее знал, что в письме этом ему придется много лгать и скрывать; но могущественная властительница людей — любовь — заставила его все это забыть, и Аггей Никитич в продолжение двух дней, следовавших за собранием, сочинил и отправил Марфину послание, в коем с
разного рода экивоками изъяснил, что, находясь по отдаленности
места жительства Егора Егорыча без руководителя на пути к масонству, он, к великому счастию своему, узнал, что в их городе есть честный и добрый масон — аптекарь Вибель…
Туда в конце тридцатых и начале сороковых годов заезжал иногда Герцен, который всякий раз собирал около себя кружок и начинал обыкновенно расточать целые фейерверки своих оригинальных, по тогдашнему времени, воззрений на науку и политику, сопровождая все это пикантными захлестками; просиживал в этой кофейной вечера также и Белинский, горячо объясняя актерам и
разным театральным любителям, что театр — не пустая забава, а
место поучения, а потому каждый драматический писатель, каждый актер, приступая к своему делу, должен помнить, что он идет священнодействовать; доказывал нечто вроде того же и Михайла Семенович Щепкин, говоря, что искусство должно быть добросовестно исполняемо, на что Ленский [Ленский Дмитрий Тимофеевич, настоящая фамилия Воробьев (1805—1860), — актер и драматург-водевилист.], тогдашний переводчик и актер, раз возразил ему: «Михайла Семеныч, добросовестность скорей нужна сапожникам, чтобы они не шили сапог
из гнилого товара, а художникам необходимо другое: талант!» — «Действительно, необходимо и другое, — повторил лукавый старик, — но часто случается, что у художника ни того, ни другого не бывает!» На чей счет это было сказано, неизвестно, но только все присутствующие, за исключением самого Ленского, рассмеялись.
Великий князь прочел им письмо Дибича, и они втроем решили арестовать тех
из поименованных в списке заговорщиков, которые по
месту их службы должны были находиться в Петербурге. Но странная вещь, ни одного
из них не оказалось в столице — они все взяли отпуск под
разными предлогами, видимо, для того, чтобы соединиться со своими единомышленниками в провинциях и готовить там восстание.
Не помню только, где впервые раздался этот ужасный крик: в залах ли, или, кажется, кто-то вбежал с лестницы
из передней, но вслед за тем наступила такая тревога, что и рассказать не возьмусь. Больше половины собравшейся на бал публики были
из Заречья — владетели тамошних деревянных домов или их обитатели. Бросились к окнам, мигом раздвинули гардины, сорвали шторы. Заречье пылало. Правда, пожар только еще начался, но пылало в трех совершенно
разных местах, — это-то и испугало.
Они же сознались, что Магдалина действительно вынуждала Тебенькову различными истязаниями остричься, что последняя наконец и исполнила, и даже как будто примирилась с настоятельницей, почему, не за долгое время до разогнания их
из скитов, была даже послана в
разные места за сбором милостыни".
Почувствовав во внутренности своей полноту и тяжесть от множества в
разное время оплодотворенных семян, сделавшихся крошечными желтками,
из коих некоторые значительно увеличились, а крупнейшие даже облеклись влагою белка и обтянулись мягкою, но крепкою кожицей, — утка приготовляет себе гнездо в каком-нибудь скрытном
месте и потом, послышав, что одно
из яиц уже отвердело и приближается к выходу, утка всегда близ удобного к побегу
места, всего чаще на луже или озере, присядет на бережок, заложит голову под крыло и притворится спящею.
По большей части чернолесье состоит
из смешения
разных древесных пород, и это смешение особенно приятно для глаз, но иногда попадаются
места отдельными гривами, или колками, где преобладает какая-нибудь одна порода: дуб, липа, береза или осина, растущие гораздо в большем числе в сравнении с другими древесными породами и достигающие объема строевого леса.
В то время издан был список (еще не весьма полный) жертвам Пугачева и его товарищей; помещаем его здесь: [Далее следовало опускаемое в настоящем издании «Описание, собранное поныне
из ведомостей
разных городов, сколько самозванцем и бунтовщиком Емелькою Пугачевым и его злодейскими сообщниками осквернено и разграблено божиих храмов, также побито дворянства, духовенства, мещанства и прочих званий людей, с показанием, кто именно и в которых
местах».]
На перекрестках в особенности была страшная давка; на одном
из них с несколько минут нагромоздили пропасть
разных вещей, и столпилось столько народу, что не только проехать или пройти, но просто с
места двинуться не было ни малейшей возможности.
Вечера мои были свободны, я рассказывал людям о жизни на пароходе, рассказывал
разные истории
из книг и, незаметно для себя, занял в мастерской какое-то особенное
место — рассказчика и чтеца.
Потный, с прилипшей к телу мокрой рубахой, распустившимися, прежде курчавыми волосами, он судорожно и безнадежно метался по камере, как человек, у которого нестерпимая зубная боль. Присаживался, вновь бегал, прижимался лбом к стене, останавливался и что-то разыскивал глазами — словно искал лекарства. Он так изменился, что как будто имелись у него два
разных лица, и прежнее, молодое ушло куда-то, а на
место его стало новое, страшное, пришедшее
из темноты.
На плане значился громадный город — правда, в проекте — с внушительными зданиями, похожими на дворцы, с собором, с широкими улицами и площадями, носящими громкие названия, в числе которых чаще всего встречалось имя Наполеона, тогдашнего императора французов, с казармами, театром и
разными присутственными
местами, — и вместо всего этого Ашанин увидел большую, широко раскинувшуюся деревню с анамитскими домиками и хижинами,
из которых многие были окружены широкой листвой тропических деревьев.
— Ну, едемте, Ашанин, — проговорил доктор на следующий день. — Уж я оставил малайскую лодку. К чему беспокоить даром людей и брать с корвета шлюпку! — прибавил милейший доктор, обычный спутник Ашанина при съездах на берег, так как оба они любили осматривать посещаемые ими
места основательно, а не знакомиться с ними только по ресторанам да
разным увеселительным
местам, как знакомились многие (если не большинство)
из их товарищей.
Далеко от берега белелись в
разных местах буруны, ходившие через гряды камней, которыми усеяна эта бухта, и на одной
из таких гряд, с опущенными стеньгами и брам-стеньгами, значительно разгруженный, стоял бедный клипер «Забияка». Около него длинной вереницей копошились гребные суда, пробуя тщетно стянуть с каменьев плотно засевший клипер.
Это
место стало гуляньем:
из Москвы и Петербурга вскоре приехали: Львов-Кочетов
из «Московских ведомостей», А.Д. Курепин
из «Нового времени», Н.П. Кичеев
из «Новостей» Нотовича и много, много
разных корреспондентов
разных газет и публики
из ближайших городов и имений.
Действительно, из-за крапивы, росшей на
месте старого флигеля, показался другой урядник, тоже в кепи и при шашке. Не успели они сделать друг другу под козырек, как с
разных сторон к ним подошло еще десять урядников. Один
из них поймал по дороге пригульного поросенка, другой — вынул из-под курицы только что снесенное яйцо; остальные не принесли ничего и были печальны.
Императрица знала хорошо и то, что прежде очень много людей
разного звания и состояния ссылалось невинно, и потому вскоре после своей коронации, 27 сентября 1742 года, обнародовала следующий указ: «Ее Императорскому Величеству сделалось известно, что в бывшие правления некоторые лица посланы в ссылки в
разные отдаленные
места государства, и об них, когда, откуда и с каким определением посланы, ни в Сенате, ни в Тайной канцелярии известия нет, где обретаются неведомо; потому Ее Императорское Величество изволила послать указы во все государство, чтобы где есть такие неведомо содержащиеся люди, оных
из всех
мест велеть прислать туда, где будет находиться Ее Императорское Величество, и с ведомостями когда, откуда и с каким указом присланы».
Были грабежи и на «Невской перспективе», так что приказано было восстановить пикеты
из солдат для прекращения сих «зол». Имеется также известие, что на Выборгской стороне, близ церкви Сампсония, в Казачьей слободе, состоявшей
из двадцати двух дворов,
разные непорядочные люди имели свой притон. Правительство сделало распоряжение перенести эту слободу на другое
место.
Рыбы говорят между собой — это всякий рыбак знает. Они сообщают друг другу о
разных опасностях и человеческих ловушках, и неопытный, неловкий рыбак может надолго испортить счастливое
место, если выпустит
из сетей рыбу».
Если над водою, сидя в лодке, держать зажженный факел, то с
разных мест, —
из заводей, из-под коряг,
из темных омутов, — отовсюду потянутся к свету всякие рыбы. Так
из гущи рабочей молодежи завода «Красный витязь» потянулись на призыв ударной тройки те, кому надоело вяло жить изо дня в день, ничем не горя, кому хотелось дружной работы, озаренной яркою целью, также и те, кому хотелось выдвинуться, обратить на себя внимание.
— Да так:
из глаз уйдет, все равно как потемки напустит… Тоже вот
разными голосами умел говорить, сам в одном
месте, а закричит в другом. Бросятся туда — а Рассказова и след простыл.
«Хедвинг» разбился лет пятнадцать назад. Это был норвежский пароход, совершавший свой первый рейс и только что прибывший в дальневосточные воды. Зафрахтованный торговой фирмой Чурин и компания, он с
разными грузами шел
из Владивостока в город Николаевск. Во время густого тумана с ветром он сбился с пути и врезался в берег около мыса Успения. Попытки снять судно с камней не привели ни к чему. С той поры оно и осталось на том
месте, где потерпело аварию.
Дело в том, что государю было хорошо известно, что много дворян ежегодно приезжает в Петербург по
разного рода делам, и многие
из них имеют тяжбы в судебных
местах столицы, вследствие медленности производства задерживаются тут на неопределенное время, что, при дороговизне петербургской жизни, отражается на их благосостоянии, а потому приказал, чтобы всякий дворянин, при въезде в заставу, объявлял, кто он такой и где будет стоять.
Мучимые жаждою богатства, господа эти позволяют себе все, чтобы его достигнуть, а так как высокие
места доставляют для того более средств, обеспечивая безнаказанность, то они и стремятся к получению должностей,
из которых можно извлекать
разные выгоды.